Баннер
ENG   
Просимо звернути увагу: це стара версія сайту, що не оновлюється. Актуальна версія - http://www.mdi.org.ua

Новини Житлово-комунального господарства

Дворовое пекло. Старые котельные, без которых некогда был немыслим киевский пейзаж, уходят в прошлое

Газета по-киевски, 23.11.2007

Андрей МАНЧУК

В наш век центрального отопления, многие, вероятно, не представляют себе значение слова "котельная". А ведь некогда, в зимнюю пору, этот архаический для нынешней столицы объект являлся настоящим центром маленькой дворовой вселенной. Просыпаясь от холода в студеное ноябрьское утро, жители "приписанных" к котельной домов бросались к окнам, вытирали иней с массивных чугунных батарей и выглядывали во двор – не задымила ли уже местная "кочегарка"? Не обсели ли ее высокую кирпичную трубу воробьи, галки и грачи? Птицы первыми чувствовали тепло медленно разогревающейся "дворовой печки" и целыми стаями слетались на нее, чтобы погреться. Иногда в этой серо-черной стае мелькали яркие пятнышки волнистых попугайчиков, которым не "повезло" удрать от хозяина в самый канун наступления зимней стужи. Эти тропические бедняги почти не отлетали от спасительной трубы котельной, где их и отлавливали мальчишки.

Старая котельная, расположенная во дворе, где мне приходилось бывать в детстве, работала на "твердом топливе" – на дровах, угле и брикетах болотного торфа. Позднее ее модернизировали и перевели на мазут, что вызывало неудовольствие истопников – вечно закопченных и не всегда трезвых людей, которые делили дворовую власть вместе с дворниками и представителями жэков. Истопники были консерваторами как в своем мнении о топливе, так и в своих алкогольных предпочтениях – половину помещения "кочегарки" заполняли батареи бутылок из-под дешевой "Русской" водки. Я помню, как они утверждали экономическое превосходство торфа над мазутом, что, разумеется, совершенно не волновало нас – подростков, которым удавалось пробраться в запретное пекло котельной. Ведь ее хозяева вполне справедливо полагали, что это – не место для детских игр.

Случалось, что мальчишек посылали сюда с жалобами на плохо нагретые батареи – в начале зимы "кочегарка" разогревалась медленно и натужно, иногда "кашляя" клубами дыма – знак того, что истопники, в обязанности которых входила летняя чистка котлов и дымоходов, не слишком ревностно относились к этим своим обязанностях. Хотя отчет об их выполнении строго вносился в специальные "котловые книги". Работать трубочистом в многометровом "дымаре" и вправду доставляло им мало удовольствия. Прочищая трубу специальными щетками-"баграми", истопники становились похожими на чертей, и я не раз слышал, как богомольные бабки пугали ими своих внучат.

Сидя в своей закопченной кочегарке, возле раскаленных котлов и старых топок для угля и дров, одетые в засаленные штаны и майки, с армейскими татуировками на плечах, эти дворовые демоны действительно могли служить иллюстрацией к рассказам из жизни преисподней. На деле же это были добрейшие люди, чьи пороки сводились к непрекращающейся игре в домино, "очко" и упомянутому увлечению водкой. Кроме того, некоторые истопники сдавали свои помещения влюбленным парочкам, которым было банально негде в те, уже далекие времена, заняться любовью – и летом, и, в первую очередь, зимой.

Антипод этих субъектов, трезвый и набожный дворник, который выполнял роль дворового архангела, подбирал после пьянки неподвижные тела "чертей" и тащил их в подсобку котельной – заброшенный угольный сарай. "Чтобы не угорели", – пояснял он собравшимся дворовым зевакам. В те времена на "кочегарках" нередко трудились люди из общественной категории "алкоголиков и тунеядцев", получавших за свой труд около семидесяти рублей – например, в Ленинграде это рабочее место нередко занимали популярные рок-музыканты Виктор Цой, Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук. Они шли в котельную, чтобы "давать людям тепло" – как говорил лидер группы "Кино", или же чтобы спасаться от обвинений в тунеядстве – ведь безработица считалось в то время весьма серьезным аморальным проступком. И тогда в стенах закопченных котельных шли бесконечные всенощные беседы о судьбах мира и литературы.

В восьмидесятые годы, когда в Киеве уже вовсю действовала система централизованного теплоснабжения, котельные работали преимущественно в окраинных домах довоенной, "сталинской" и "хрущевской" постройки или же в кварталах ведомственного жилья возле стоящих на отшибе заводов. Однажды я видел, как в одном из таких дворов жители превратили трубу котельной в новогоднюю елку, обмотав ее электрической гирляндой и бумажными ленточками. И человек сорок, взявшись за руки, водили вокруг нее пьяные хороводы.

Потом, по мере того, как паутина теплоцентралей захватывала все новые и новые районы, отработавшие свое котельные превращались в не менее интересные места, где творилась "культурная" жизнь начала девяностых годов. В тесных "кочегарках" и их подсобных помещениях открывались "качалки" – тренажерные залы, до отказа забитые юной "гопотой", и полулегальные клубы карате и кунг-фу. Здесь играли "гаражные музыканты", хранились горы подозрительного товара, привезенного "челноками" с варшавских рынков, и разливали паленый спирт "Ройял". Именно такой застал я впоследствии старую котельную, где уже не осталось ни следа от испитых истопников и их пустой тары из-под водки.

Сегодня местные власти нередко призывают людей "вернуться обратно к котельным" – чтобы мы не зависели от их безалаберности и "добрых" традиций срывать начало отопительного сезона. Заговорили и об уже почти позабытом торфе – как о рентабельном и экологически безвредном топливе. Возможно, с возрождением этих полузабытых "кочегарок" вернутся к жизни и традиции этого своеобразного места – маленького дворового пекла.

Остання публікація

Фотоархів

Picture

Цікавинки

Підписка на новини






Відвідувань:Could not connect to MySql Server